Связь:
+7 (909) 251-01-08
outcinema@yandex.ru
Санкт-Петербург, Ковенский переулок 14
 
ЕЛЕНА ХРАМОВА
12 СЕНТЯБРЯ 2018

АТТЕНБЕРГ

Рецензия на один из фильмов «греческой новой волны» режиссера Рахель Цангари.
Режиссер: Афина Рахель Цангари
Страна: Греция
Год: 2010


Серая зима в глухой греческой провинции. Крепко сложенная и по-жеребячьи неуклюжая девушка с внешностью Натали Портман. Ей 23, у нее есть отец и подруга. Он умирает, а она навязчиво желает ее раскрепостить. Фильм открывается сценой, как та учит ее целоваться. Снято отталкивающе и физиологично. Движения резкие, неестественные, языки выглядывают, сгибаются, блестят боками. Марина решает больше не учиться – язык подруги похож на слизня. Секс отвратителен, и страшно подумать, что ее отец когда-то им занимался. Так начинается один из фильмов «греческой новой волны» режиссера Рахель Цангари. Один из продюсеров фильма – Йоргос Лантимос — автор «Лобстера» и «Убийства священного оленя», залюбленный Голливудом грек, снимающий теперь исключительно титулованных актёров вроде Николь Кидман. Это начало его творческого пути. Лантимос сотрудничает со своими соотечественниками, закладывая таким образом фундамент нового греческого кино, главным персонажем которого он вскоре станет. Но это потом. Сейчас он продюсирует фильм Цангари и снимается в нем сам, играя одного из ключевых персонажей — первого мужчину Марины. (Звучит по-сорокински пугающе, но его герой трогателен и симпатичен).
Весь фильм разбит интермедиями, и, в общем-то, с нее же он и начинается. Сцена с поцелуем – необязательна, почти не связана с сюжетом и нужна только чтобы познакомить нас с правилами игры: фильм выйдет странный, разговоры будут только о сексе и смерти, а герои зачастую не будут смотреть друг на друга даже во время диалогов. Так можно, у нас — «новая волна». Сюжет нетороплив и будет касаться постепенного ухода из жизни отца Марины и поисков нового друга ему на смену. В перерывах она будет танцевать с подругой во дворе, изображать диких животных и драться.
Марина холодна, закрыта и держит дистанцию с окружающими: люди ей неприятны, близость в любом проявлении шокирует. Отстраненная от мира, она обстоятельно и ревниво любит только своего отца и фильмы натуралиста Дэвида Аттенборо, а ещё болезненно привязана к подруге, чья жадная сексуальность внушает ей отвращение и архаичный страх. Греция в фильме также предстает не такой уж жаркой и щедрой: холодное море, дожди, серые оттенки. Она столь же заинтересована в радостях жизни, как и внешне безэмоциональная героиня. Заурядные лица единиц, попадающих в кадр, убеждают, что у девушки есть основания для замкнутости: её окружает пустыня из домов и улиц. Людей почти нет, в местное кафе никто не заходит. Поговорить не с кем, а после долгого молчания уже и не хочется.
Фильму недостает красок, диалоги порой напрягают своей сухостью, но потом подруга героини Белла поднимает руку и трепетно сгибает ее, изображая движения эрегированного члена (вообще слово «член» будет употребляться в фильме довольно часто), и почему-то это красиво, а почему – и не объяснишь. Марина вскрывает сочный лист алоэ, выскабливая его нутряную слизь прямо на экран, сталкивает нас со своим страхом телесности — и мы её понимаем. Марина играет с умирающим отцом в слова — они складываются в стихотворение. Грузовик едет по мокрой рыжей дороге, прах отца покоится в море. Фильм заканчивается.
ПОДЕЛИТЬСЯ ТЕКСТОМ
Мы будем рады любому распространению этой рецензии!
ЕЩЕ ТЕКСТЫ АВТОРА
Made on
Tilda